Краш-тест Samsung X820 (часть II)

Текст: Игорь Волков

Кощей – наделенный бессмертием непомерно тощий старик
(Толково-словообразовательный словарь русского языка)

 

Тонкость Samsung X820 очень часто приводится ему в упрек, что мол раз тонкий, значит и сломается на счет раз. Чтобы опровергнуть или подтвердить сию народную мудрость, мы принесли в жертву людской недоверчивости целых три аппарата Х820.

Как известно смерть Кощея была в яйце, а точнее была каким то странным образом привязана к иголке неизвестно как попавшей в яйцо и тем более в живую утку, которая в свою очередь уж совсем по-сказочному хранилась до поры до времени в засундученном зайце. Во второй части краш-теста (первую вы найдете в декабрьском номере «Мобильных Новостей») мы сумели-таки до Кощеевой смерти добраться. Должны признать – сочувствуем Ивану-Царевичу, ибо это было очень непросто.

Можно ли не расставаться с телефоном даже в парилке?
Правильный ответ: можно и не расставаться, только при звонке можно обжечь и ухо и руки.

Далеко не всем удается хоть на пару часиков выключить себя из жизни и спокойно посидеть в бане, не опасаясь, что пропущенный за это время звонок повлечет за собой ссору или упущенную выгоду. Обычно телефоны грудой оставляют в предбаннике вместе с цепочками и часами, брать с собой телефон в парилку не принято – так же, как и упомянутые выше металлические предметы. Хотя, признаюсь, на даче я довольно часто беру с собой телефон в парилку (кладу его на пол – там попрохладнее) и слушаю аудиокниги. Во многих иностранных отелях в саунах за специальным стеклом вообще стоит телевизор, который развлекает потеющую публику. Но вернемся к нашему тесту: в данном испытании интересно было понять, как высокая температура (мою баню можно раскочегарить до 110oС) повлияет на работоспособность телефона. Баня была натоплена по максимуму. Телефон побывал на каждом из трех уровней полка (рядом для контроля температуры выкладывался термометр). Всюду он выдерживался по 15 минут. На нижней полке температура была всего +52 – тут аппарат работал нормально. Перебравшись на следующую полку, он разогрелся до +72 градусов, и до него стало неприятно дотрагиваться руками, однако положенные четверть часа прошли без каких-либо жалоб со стороны телефона. Температура верхней полки – +94 градусов – его таки-доконала. Уже через пару минут индикатор заряда аккумулятора начал стремительно терять «палочки», и вскоре телефон отключился совсем.

Попавшие на корпус аппарата капли испарялись за считанные секунды, впрочем, шипения слышно не было. Жаль, что этот эксперимент не удалось заснять – оптика фотоаппарата моментально запотевала при попадании в парилку.

 

Закончить тест я решил температурным шоком и прямо из парилки выложил телефон в морозильную камеру холодильника и оставил его там на 15 минут. В морозилке аппарат основательно остыл и оброс корочкой инея, что ему, впрочем, не повредило. Таким образом, приходится делать вывод, что походу в парилку данной модели не противопоказаны, однако слишком сильно раскалять его не следует хотя бы потому, что ожоги – штука неприятная и проходят долго.

Правда ли, что при эксплуатации без чехла, телефон быстро царапается, на нем появляются потертости, особенно страдают углы аппарата, стекло дисплея и кнопки?
Правильный ответ: да, правда. Только в случае с Samsung X820 поцарапать и протереть на нем плешь при нормальной эксплуатации удастся значительно позже, чем аппарат морально устареет.

Вспомнив, насколько сильно поцарапалась видеокамера в пляжной сумке в последний отпуск, для начала я решил устроить телефону «бурю в пустыне». Поскольку название для данного испытания я понимал более буквально, чем американские военные, то в качестве оборудования выступил пылесос с функцией циклон (ну такой без мешка для сбора пыли и фильтром который постоянно забивается), пыль собранная им в трехкомнатной квартире и полстакана мелкого песка, украденного в детской песочнице. В бачке для пыли телефон был закреплен таким образом, чтобы пылинки и песчинки подхваченные вихрем циклона под углом в 45 градусов врезались в область дисплея и кнопок наборного поля.

После того как все ингредиенты были собраны, пылесос был запущен на три часа, с 15 минутными паузами – приходилось охлаждать двигатель агрегата. Собственно прекратить испытания после трех часов пришлось не по причине жалости к телефону, а из-за сильного запаха паленой изоляции, который шел от пылесоса. К моему глубокому разочарованию, эффект был получен минимальный. Телефон слегка запылился, видимых повреждений и царапин обнаружено не было. А пылесос сдох.

 

Сдаваться на полпути – последнее дело, и мною был придуман новый инструментальный комплекс для имитации долгого ношения аппарата в кармане. С редакционной кухни была реквизирована табуретка, на которую с помощью дрели и двух винтов был установлен электролобзик. Снизу, к полотну лобзика был привязан брезентовый мешочек, наполненный содержимым карманов среднестатистического сотрудника редакции (для чего было проведено специальное исследование с выворачиванием карманов) которое состояло из монеток, ключей, нескольких саморезов и десятка мелких гвоздей, а также иголки, в которой как известно и заключена смерть Кощея. Запустив лобзик, мы подобрали скорость его работы таким образом, чтобы при каждом движении мешочек встряхивался, и его содержимое, звеня, перемешивалось. Поскольку звук безостановочно работающего лобзика довольно быстро довел до белого каления не только рядовых сотрудников редакции, но и учредителей, решивших именно в этот день провести совещание, испытание было перенесено на выходные. Уходя в пятницу вечером, мы, вопреки требования техники безопасности, оставили работающим вышеописанный электроприбор, и он исправно тряс мешок в железяками до утра понедельника, благо на такой малой скорости он даже не грелся.

Утро в понедельник началось достаточно поздно, как ему собственно и положено в журналистской среде, таким образом, телефон подвергался испытанию 42 часа кряду. По моим прикидкам, в реальной жизни этот срок сопоставим с как минимум полугодовым ношением аппарата в кармане, наполненным подобным образом.

 

Литий-полимерные аккумуляторы взрываются так же, как и литий-ионные?
Правильный ответ: исходя из нашего опыта, взрыв штатного аккумулятора в телефоне – практически нереальное событие.

В прошлом году мы уже описывали, насколько много бракованной техники надо собрать в одну цепь, чтобы аккумулятор на ее конце таки-взорвался. Повторимся, что бракованной должна быть не только зарядка, давшая ток значительно большей силы, но и защита телефона, пропустившая такой ток к аккумулятору, должна быть сломана. Однако и этого будет недостаточно, если на самом аккумуляторе стоит защита от таких напастей, которая просто сгорит и разомкнет цепь, но не допустит взрыва (а отсутствие таковой возможно только если аккум совсем уж «паленый»). Тем не менее, раз уж все так боятся взрывов аккумуляторов, предположим, что наш аппарат побывал в кустарном сервисе, где защиту, как ненужную деталь просто удалили или обошли. Также предположим что зарядка, произведенная в безымянном китайском подвале, намокла или также подверглась ремонту и выдает ток много больший, нежели положено. И этого будет мало – аккумулятор также должен быть сделан в соседнем подвале, и в нем должна отсутствовать защита как таковая. Быстро собрать требуемую noname-технику нам не удалось, поэтому с помощью наших друзей из сервис-цетра Samsung мы сломали нормальную, получив в итоге схожий набор девайсов (сломанная зарядка и телефон без защиты, плюс на рынке мы нашли явно левый Li-Pol-аккумулятор к этой модели всего за 110 рублей). Далее осталось включить все розетку и залечь с фотоаппаратом вне зоны вероятного поражения осколками и прочей гадостью. Примерно три минуты ничего внештатного не происходило, потом аккумулятор стал разбухать и видимо поэтому крышка аккумуляторного отсека отлетела в сторону, в этот же момент аккумулятор и сам выскочил из пазов и собственно его заряд, как и разрушающее действие прекратилось по причине отсутствия соприкосновения с контактной площадкой в телефоне. Чтобы продолжить эксперимент, нам с помощью двух проводков пришлось соединить аккумулятор и зарядку напрямую и собственно на этом этапе, последняя остававшаяся тоненькая ниточка связывающая эксперимент с реальностью обрывается и наш эксперимент переходит в совершенно нереальную плоскость. После возобновления подачи энергии, аккумулятор продолжил раздуваться, с него слетела пластиковая упаковка, в корпусе из тонкого метала образовался разрыв который быстро пополз через весь корпус, а затем аккумулятор произвел еле слышный «пшик». Надо сказать, когда мы взрывали Li-Ion-аккумулятор, у нас потом довольно долго звенело в ушах, а тут такое разочарование. Видимо чтобы оставить о себе хоть сколько ни будь добрую память, после постыдного пшика, аккумулятор решил порадовать хотя бы самовозгоранием и успешно задымил полредакции, так как вместо того чтобы тушить, мы радостно снимали это безобразие во всех ракурсах.

 

Когда все остыло, редакция была проветрена, а сбежавшие от вони сотрудники возвращены на рабочие места, я смог подробно разглядеть устройство Li-Pol-аккумулятора и сравнить его с остатками Li-Ion-аккумулятора, взорванного нами в прошлом году.

Корпус сегодняшнего образца был выполнен из более мягкого и тонкого металла более похожего на толстую фольгу, и главное не был герметично запаян (в этом и кроется причина отсутствия громкого хлопка при взрыве). Внутри металлического корпуса находился пластиковый мешочек с двумя контактами, наполненный теперь маслянистым черным пеплом: ранее, вероятно, бывшим электролитом. Вывод из этого опыта очень простой – взрыв или возгорание аккумулятора в нормальном телефоне, с штатным зарядным устройством и аккумулятором – вещь совершенно невозможная, слишком уж много систем защиты стоит на пути, к тому же первичная деформация аккумулятора неминуемо приведет к потере электрического контакта, что, в свою очередь, немедленно остановит разрушительный процесс.

Можно ли из трех убитых телефонов собрать один нормальный?

Правильный ответ: при определенном опыте и наличии инструментов нечто работоспособное сделать можно.

Корпус X820 скрепляется как винтами, так и защелками, и разобрать его, ничего не сломав, достаточно трудно. Кроме того, поскольку у нас не осталось ни одного полностью работающего телефона без микропайки было не обойтись. Поэтому мы попросили собрать из оставшихся обломков один аппарат наших друзей из серис-центра Samsung. Собранное чудо, несмотря на то, что оно отчасти побывало в воде, отчасти было взорвано и отчасти летало с пятого этажа, в итоге все же частично работало. То есть телефон полностью функционировал, но чувствительность его приемника сильно упала, и звонить с него можно было только стоя у окна или на улице.

 

Для получения независимой экспертизы качества нашего продукта, мы оделись попроще и отправились к одному из столичных вокзалов, где традиционно ходят люди с табличками «куплю золото, мобильные телефоны и пр.». Заготовленная легенда «отстал от поезда, не хватает на билет» осталась невостребованной – в отличие от телефона, который выглядел вполне работоспособным исправно показывал несколько «палок» уровня сети и без каких-либо хрипов передавал голос. В итоге торговли последним словом скупщика было предложение тысячи восьмисот рублей.

 

Может быть, в другой ситуации я бы и слил таким образом собранные воедино обломки, но отдавая себе отчет, что скупщик берет телефон не себе, а на перепродажу добропорядочным гражданам, я отказался от сделки.

В заключение

Вот мы и привели в некондиционное состояние все три попавшие в наши руки аппарата, а из их обломков собрали нечто, что еще и умудряется на данный момент осуществлять связь. К чести инженеров Samsung следует признать – им удалось создать удивительно живучий телефон, сохраняющий работоспособность даже после очень жестких испытаний.

Мне довелось бывать на заводах и в тестовых лабораториях большинства ведущих производителей телефонов, с полной ответственностью могу сказать, что жесткость наших испытаний на порядок выше. Объясняется это тем, что у производителя нет задачи создать неубиваемый телефон – для него важнее, чтобы аппарат не ломался в случаях, предусмотренных гарантийными обязательствами. Ну а для нас важно воссоздать наиболее экстремальные ситуации из всех теоретически возможных, и мне кажется, что нам это удалось.