Артемий Троицкий:ПЕРВОПРОХОДИМЕЦ

Ввалились мы, конечно, с темой фривольной. Некоторая мозговая распущенность позволила ляпнуть с порога: «Артемий, мы Вас видим! Троицкий – это такой Остин Пауэрс…»

Почему нет? Он – человек явно не из «нулевых» годов, его личная идеология, его склад ума – души – речи остались, наверное, в 70-80-х. Но когда возникает «доктор зло» или просто нужна живительная встряска – издательскому проекту ли, учебному заведению ли (мало ли что у нас давно пора перетрясти), – зовут Троицкого. Он незабываемо появляется, спасает ситуацию, а потом – как будто опять замораживается где-то в подвалах Secret Service в Лондоне. На всех углах накрывают воззвания: будь современен, не сбавляй скоростей. Но пример Троицкого свидетельствует – можно передвигаться со скоростью улитки по дивану, не знать псевдообязательной программы сегодняшнего дня (кто в телевизоре, что в мире), не владеть актуальными техногенными игрушками, и все равно чувствовать жизнь острее, четче, правильнее, чем обвешанные девайсами неандертальцы. А он не согласен.

- Я больше подхожу на роль Доктора Зло.

- Остин Пауэрс в нашем представлении не только суперагент-спаситель…
- …но еще и полный придурок!

- Придурок хороший, к тому же явно вываливающийся из времени – а это важнее.
- Хорошо, давайте, я готов играть в Ваши игры. Вы меня спрашивайте, я Вам буду отвечать. Как Остин Пауэрс.

- Так вот, о соответствии времени. Вас послушать – явно речи не нашего современника. Сложные обороты – не в нормах «нулевых» годов.
- У меня ребенок, Александра Артемьевна, очень витиевато выражается. Ей уже исполнилось 9 лет. Поэтому я стараюсь ей соответствовать. И тоже высказываю свои мысли достаточно затейливым образом.

- Это современно, на Ваш взгляд?
- Современно или нет – об этом судить потомкам. Вот когда потомки откроют журнал «Мобильные Новости» спустя 200 лет, и исследователи «нулевых» годов прочтут Ваше интервью со мной, они смогут сделать какой-то вывод, относительно того, опередил ли я свое время или отстал от него.
То, что я нахожусь не очень в своем времени – это несомненно. Я всегда считал, что я от него сильно отстал. То есть технологически я от него очень сильно отстал. Я смотрю, как современные детишки обращаются с компьютером, и понимаю, что это у них уже в крови, в сознании, в сером веществе. И с теми же мобильными телефонами какие-то 10-летние детки обращаются гораздо легче и гораздо более по-дружески, по-свойски, чем я. То есть мне, чтобы найти какие-то функции, сменить фон, настроить сигнал, русифицировать или что-то еще, надо долго ковыряться, листать справочники, а у них это все происходит как с кубиком Рубика – опаньки, и все сделано. Пишу от руки. Я никогда не печатал на машинке. А на компьютере я умею только отвечать на послания по электронной почте. Потому что они короткие. Потом, я пока что освоил только латинский шрифт. По-русски я даже на e-mail не могу ответить и пишу кракозябры или как-то так.

- Транслитом!
- Ужас! Полный ужас. Из-за этого у меня в жизни имеются некоторые проблемы. Скажем, меня часто спрашивают, почему в коматозном состоянии находится мой некогда довольно популярный сайт Diversant-Daily.

- Про него вопрос уже заготовлен.
- Так вот он находится в коматозном состоянии не потому, что я испугался кровавой банды и антинародного режима. Я на самом деле себя вполне комфортно чувствую в компании кровавой банды – потому что сам еще тот бандит. Просто раньше у этого сайта были модераторы – люди, которым я отдавал свои тексты, и они их набирали и вывешивали. Я даже не знаю, как это делается, – это очень сложно. Сейчас у меня таких нет. А если бы они и нашлись, то у меня не было бы времени для того, чтобы каждый день или хотя бы два-три раза в неделю с ними встречаться и эти тексты им передавать. А делать это по-нормальному, по-человечески, «по-нулевому», лежа у себя в кроватке, где я, собственно, всегда работаю, – этого я сделать просто не могу. Это очень плохо, мне очень жалко своего диверсантика.

- Про Diversant-Daily на самом деле был другой вопрос – но не «почему Вы его прикрыли или спустили на тормозах?» – в принципе, это Ваше личное дело. На самом деле DD – один из первых популярных российских блогов (можно же так сказать?).
- Дааа.

- Личный дневник в сети, открытый всем другим. Для меня в этом есть парадокс: человек, который с дивана заявляет, что он вне времени, вне техники, – и он опять оказывается на передовой.
- У меня так все время получалось, и я все время что-то начинал, и там оказывался «первопроходимцем», и я первый же потом это дело бросал. Я был первым в Москве ди-джеем. Это было в 72-м году. Я им пробыл 2 года и в 74-м, когда это все уже стало набухать и накипать, и пошло массовое движение, перестал им быть. Я был не первым, но одним из первых людей в глянцевом журналоделании. Опять же я там поковырялся-поковырялся и в 99-м или 2000-м – в каком-то из этих годов, – я оттуда слился с большим удовольствием, о чем нисколько не жалею, и ко всей этой глянцевой вакханалии не имею вообще никакого отношения и иметь не хочу, и при случае заколачиваю гвозди в это… сооружение. И прочее, прочее…
С блогами это несколько иная история, потому что, как только что я сказал, DD у меня закоматозился не по моей воле, а по причине моей технической непригодности.

- А появился? Что за веление сердца было?
- Появился… Я уже не помню. Это было давно. Это был, по-моему, май 2000 года. И на самом деле мне сначала пришло в голову название этого сайта. Потому что тогда была популярная газета Коммерсант-Daily. И мне как-то пришло в голову: Diversant Daily. И, соответственно, тогда я подумал: а что бы это могло быть? – Ежедневно обновляющийся сайт! Сначала он действительно обновлялся ежедневно, потом пару раз в неделю, потом раз в месяц, а теперь уже умолк на 2 года…

Троицкий умудряется предвосхищать. И этим восхищает. Вовсе не обязательно знать ненужные подробности из разряда «как оно работает». Главное – как это можно с удовольствием адаптировать к жизни. То есть, он запросто осуществляет бегство из набившей оскомину реальности, никогда особо не запариваясь, на каком принтере сделают фальшивую ксиву, и по каким физическим законам будет хлопать крыльями уносящий прочь самолет.
Его сайт DD на заре «нулевых» красиво обрастал подробностями: мнениями на злобу дня, фотографиями и «температурными листами» – что накануне звучало в его радио-передачах. Нормальный такой упругий и актуальный блог с сиюминутными впечатлениями, детскими воспоминаниями о Пражской весне и бурлящим форумом – но только тогда-тогда-тогда, когда все это было штучно, ново и по-настоящему, морозно-свежо.

…То есть мне на самом деле сначала в голову приходят какие-то смешные штучки, а потом уже я под них подстраиваю все остальное. Скажем, сейчас мне пришла в голову другая идея, а именно, – КГП. То есть, как КГБ, только на конце П. А что такое КГП? Когда-то в телевизоре была такая передача под названием КВН…

- По-моему, ее до сих пор не прикрыли.
- Отлично. То есть жаль, на самом деле. Поганая передача. И огромное количество ужасных монстров оттуда вышло.

- Как метастазы раковые …
- Как на подбор… Эти веселые и находчивые… Встали у штурвалов сейчас... Так вот, КВН – это Клуб Веселых и Находчивых. А КГП – это Клуб Грустных и Потерянных. Я придумал этот КГП и подумал, что сейчас, наверное, возобновлю свою колонку в «Новой газете». У меня когда-то в «Новой газете» была колонка под названием «Незнайка в Зазеркалье». А сейчас будет Клуб Грустных и Потерянных. Что, в общем-то, более или менее соответствует тому, как я смотрю на протекающую мимо меня действительность. Хотя мне нравится заниматься тем¸ что называется английским словом recycling, и если я договорюсь с «Новой газетой» и буду вести у них рубрику КГП, найду техперсонал, то это же будет идти в Diversant Daily.

- Снова об актуальности. Вы как-то говорили, что вся хорошая музыка осталась в 60-х. В принципе, многие интересные люди, которые где-то когда-то публично высказывались, Вам вторят. Говорят, что поэзия и литература остались в 60-х, что наука осталась в 60-х…

- Нет, это полная фигня. В 60-х остался только Юрий Гагарин, к сожалению. Все остальное на самом деле отлично себе происходит. То есть, у меня есть какие-то светлые воспоминания о тех временах: уж если договорились, что я – Остин Пауэрс, то, разумеется, мини-юбки, оригинальные мини-автомобили, настоящие Джеймс Бонды и все такое хорошее – это все там.В общем-то вся современная литература, и поэзия, и изобразительное искусство – а меня это тоже интересует – свидетельствуют, что количество талантливых людей на планете Земля не сильно сократилось. Другое дело, что они помещены совершенно в другой информационный контекст, из-за чего и существует такое представление, что сейчас нет ничего хорошего. На самом деле, сейчас стало гораздо больше всего. А поскольку стало больше всего, то и больше всего из больше всего стало говна. То есть всякой свинской музыки, тупой литературы, всего этого глянца и так далее. Поэтому очень многие люди просто под напором этого дерьма и не видят того интересного, что происходит. Но могу сказать, что это ленивые люди. Это те люди, которые берут только то, что близко лежит. Вот! А если покопаться и поковыряться и не смотреть телевизор – это главное, – а искать свои собственные пути-дорожки, то можно сейчас и в литературе, и в музыке, и во всем нарыть массу всего выдающегося.

- И нельзя сказать, что самые талантливые, самые «зацелованные Богом в макушку» идут в информационные технологии, а те, у кого талант «рангом поменьше» – в музыку?
- С музыкой история отдельная. Потому что музыке в 50-е, 60-е, 70-е годы сильно повезло. То есть, на несколько десятилетий музыка стала реальным стержнем всей контркультуры, всего интересного, что вообще в культурной жизни происходило. За музыкой уже плелись кинематографисты, театралы, художники-модельеры и прочее, прочее. Все они подгребали крошки с пиршества рок-н-ролла. Сейчас это не так. Вот это могучее силовое поле музыки, которым она обладала в эти несколько десятилетий, оно развеялось. В общем-то, музыка встала в ряд с кучей прочих отраслей. Поэтому очень многие люди, которые раньше шли в музыку, потому что она обладала невероятным притяжением, невероятным энергетическим полем, сейчас уже идут в какие-то другие места, которые до некоторой степени отоварились этой же самой энергетикой. То есть, это может быть мультимедиа, это может быть криминал, это может быть информатика, это может быть что-нибудь еще. Я в этом смысле говорю о себе. Я много раз повторял, что будь мне сейчас 18 лет, я бы в сторону музыки вообще не посмотрел. Потому что – а что там делается? Там Дима Билан что ли? Ну, в лучшем случае группы «Ленинград» и «Мумий Тролль». Они симпатичные ребята, но застрелиться из-за них соленым огурцом я бы не смог. Но я заложник музыки. Я честно пытался в 90-е годы оттуда выбраться, в частности, история с Playboy’ем – она тоже из этой серии. Но эта зомби-стихия меня все-таки утянула за собой в могилу.

- Если чуть-чуть, по касательной, затронуть историю Playboy и Ваше желание сделать интересное людям издание – то возможен ли вообще сегодня нормальный журнал? Да, возможен совершенно любой вменяемый Интернет-проект, а правильное печатное издание – с точки зрения последнего идеалиста – можно сделать сейчас?
- Ну, если хочешь сделать совсем хорошее издание, то, в общем-то, это должен быть самиздат, ротапринт, что-то такое – это должно быть штучное кустарное изделие. Разумеется, оно обречено на культовый статус и быструю смерть. Что касается профессиональных изданий – и, конечно, это интереснее, если ты выпускаешь какой-то тиражируемый орган, – то важно, чтобы тираж был больше, чтобы больше народу с ним ознакомилось. Вот если делать профессиональное издание, то выпустить хороший журнал очень сложно. Мне это, в общем-то, не удалось. – Удавалось, но потом рекламодатели меня все-таки победили. Я считаю, у нас есть один хороший журнал…

- Esquire?
- Да, Esquire. Он мне нравится. Они молодцы ребята, и я им всегда аплодирую. Но, по всей видимости, не было у меня таких талантов, как у создателей сегодняшнего Esquire. Думаю, также не было у меня такого искусного издателя. Потому что повторяю: я разочаровался во всей этой истории именно из-за того, что я не смог прийти к компромиссу с рекламодателями и не смог вырулить эту историю…

- Вы планировали, что Playboy будет неким мостиком к Вашей же литературной деятельности. На самом деле искренне очень хотелось бы почитать Ваши литературные опусы.
- Ну, мостик я сам сжег. Так что теперь буду тоннель рыть. Тоннель от мостика отличается только тем, что его не видно и его гораздо дольше строить. Я думаю, лет через 10 я, может, и сподоблюсь что-нибудь сочинить. Но ждать от меня ничего не следует. Мне до Пелевина и Сорокина – как до Луны. Вот они великие писатели, и я их очень люблю. Но мне будет интересно писать исключительно приключенческие повести для детей и юношества. Это то, что я люблю больше всего. Моя любимая книга – помесь «Трех мушкетеров» с «Винни Пухом». Это моя стезя.

- Но, тем не менее, книга у Вас очередная вышла – «Я введу Вас в мир поп» – записи Вашего спецкурса на журфаке МГУ.
- Ну да.

- И хотелось бы поговорить о педагогической деятельности тоже. Ибо. Создается впечатление, что курс очень веселый и интересный, – приходилось слышать, что у Вас чуть ли не на люстрах студенты висят.
- Да, он у меня веселый и находчивый. Студентов приходит много. Я иногда приглашаю всяких симпатичных гостей – вот только что у меня был Шнуров на прошлой неделе…

Телефонные вызовы и набат домофона время от времени. Ответы. Формулировки. (Будь моя воля, я бы эти реплики тоже застенографировала и издала отдельной книжицей.)
Математическая школа и Экономико-статистический институт наложили свой отпечаток. Никто никогда не рассыпал такого количества «то есть» и «потому что». Дань логике и причинно-следственным связям. Даже если в «грустной и потерянной» жизни нет и в помине ни логики, ни связи причины со следствием. Троицкий сшивает суровой ниткой своих «потому что» устраивающий его образ мира. Да уж, не Остин Пауэрс. Скорее, Дон Кихот с иглой вместо копья. Или хоть патефонной иголкой. Гость уходит – с пачкой листков, исписанных круглым почерком отличника. – Очередная колонка.

- Три образования: государство, страна, Родина – что-то из этого ряда имеет смысл для Вас?
- Страна. Я люблю свою страну и ненавижу государство.

- Вообще государство?
- В принципе любое, но российское конкретно. Потому что я считаю: мало таких стран в мире, где государство бы так не уважало страну, на которую оно село своей толстой жопой.
Что касается такого понятия как Родина, то это слово не очень из моего лексикона. То есть моя Родина – это город Ярославль, другая моя Родина – это, наверное, страна СССР. В Ярославле я бываю раз в 10 лет. Страны СССР уже не существует. Моя культурная Родина – я даже не знаю, что это такое. То ли Лондон, то ли Сан-Франциско. В общем, трудно сказать. А Родина для меня понятие загадочное. Понимаю, что после такого высказывания в патриотической среде буду приговорен к методичному избиению. Ну и Слава Богу.

- Вы пражское детство вспоминаете?
- Да, регулярно. Там было очень хорошо. И стал вспоминать гораздо чаще теперь. Потому что постепенно начинаю впадать в детство – отчасти; отчасти – оттого что у меня умерли родители, как раз относительно недавно и отец, и мать… И как-то мои счастливые годы с родителями – они прошли именно в Праге. Потому что потом я, наверное, проявлял излишнюю самостоятельность и, в общем-то, с подросткового возраста с родителями общался очень мало. За что мне теперь очень стыдно.

- Вы говорили про хороших людей, которых не испортишь никаким образованием или воспитанием. К сожалению, очень часто приходится слышать: хороший человек – не профессия.
- Так всегда говорили. И это говорили в советское время, это не новая формулировка. Не «нулевая». Но я считаю, что хороший человек – может, это и не профессия, но, вообще говоря, я, например, всегда любил иметь дело только с хорошими людьми. Или хотя бы с нейтральными. Что касается плохих людей – то я с ними никогда не вступал ни в какие контакты, даже если это сулило мне какие-то бешеные выгоды.

- А что, у Вас внутренний индикатор есть?
- Я вообще веду животный образ жизни. Животно-растительный. И я думаю, что у меня есть какая-то интуиция… У меня точно есть животный нюх на талантливых людей. – Может быть, это вообще мое главное качество. Иногда меня обманывают – особенно в том, что касается отношений с женщинами. Женщины вообще существа загадочные. Фиг их поймешь. Я в них не разбираюсь. Мужчин расшифровать по принципу хороший-плохой я могу практически безошибочно. И с плохими я просто не вхожу в контакт. Не обязательно бью по морде, хотя и это бывало. Как правило, просто не поддерживаю.

- Вы архивы ведете?
- Нет, к сожалению. До некоторой степени из-за того, что, слава Богу, я не все выбрасывал, то скоро выйдет книжка под названием «Гремучие скелеты в шкафу». Это будет сборник моих юношеских статей. 70-е, 80-е годы.

- То есть Вы все это сохранили?!!
- Я, честно говоря, не знаю, каким образом это все сохранилось. Я просто обнаружил картонный ящик, в котором это все вот такой стопкой лежало. Может быть, это мои родители сохранили. Я не помню, чтобы я там специально что-то собирал. Вот как-то оказалось, что среди рукописных каракулек находилась большая часть моих статей того периода. И я подумал: в конце концов, надо же эти рукописи когда-то выбросить, а лучший способ их выбросить – это напечатать.

- Сейчас, перечитывая эти статьи, Вы удивляетесь себе?
- Некоторые статьи мне неожиданно очень понравились, но большинство, конечно, вызвали грусть. Потому что мне приходилось как-то себя мучить – особенно в плане стиля. По содержанию там все правильно, там все честно и хорошо. Статьи написаны таким нарочито казенным стилем – и я понимаю, зачем я это делал: чтобы на страницах «Комсомольской правды» или «Советской культуры» или «Музыкальной жизни» было что-то про группу «Аквариум», про Ленинградский рок-клуб или вообще про рок-н-ролл. Нужно было мимикрировать, чтобы все это было напечатано. И сейчас читать это, конечно, нелегко. Но я не стал ничего менять в рукописях. В книге все выйдет со всеми этими зубодробительными комсомольскими формулировочками.

- Приходилось слышать, что Вы против глобализации. А за что тогда? За то, чтобы всю единую мировую деревню – Global Village – поделить на маленькие такие деревеньки?
- Я, честно говоря, затрудняюсь ответить. Я сочувствую так называемым антиглобалистам. Но дело в том, что это вообще неправильный термин. Антиглобалисты – они настоящие глобалисты и есть. Они выступают за интересы населения Земли в глобальном масштабе. То есть, правильное название было бы не антиглобалисты, а, скажем, альтерглобалисты. То есть, имеется глобализация по рецепту корпораций и политиков, имеется глобализация по рецепту тех людей, которые хотят, чтобы экологически, культурно, экономически, физически человечество не только выживало, но и как-то весело себя чувствовало. Вот этим идеям я очень даже симпатизирую. Но я не могу сказать, что имею тут какие-то твердые позиции, какие-то сформулированные рецепты и так далее. То есть, по правде сказать, я по Вашей версии какой-то суперагент, но на самом деле я такой же член Клуба Грустных и Потерянных, как и все мы.