Бесконечная история: Куда приводят мечты...

Текст: Екатерина Горелова

 …и что происходит на экране, когда несколько хороших парней решают, что на экране экшна маловато и надо нечто такое свое предложить? Самый громкий ответ – фильм «Антикиллер», когда продюсеры Бахшиев, Кильбург и Такнов, собрав блестящую команду, каких-то денег и подвижнически разбив перед камерой несколько собственных машин, выдали российскому прокату его неоспоримого лидера. «Антикиллер» назвали первым российским по-настоящему продюсерским фильмом. Успешным проектом, где все-все-все, и меру успеха в первую очередь, определили они – топ-менеджеры, неординарные управленцы. Сейчас на экраны вышел «Антикиллер-2», где те же герои, собрав колоссальный капитал из монет, спонсорской поддержки, народного воодушевления, доброжелательности критиков, не предложили ничего, что могло бы по-настоящему трогать и волновать.

Как хороши, как свежи были роды. Начиналось, как игра. В копеечку влетавшие «солдатики». Юсуп Бахшиев сразу сказал, что первый «Антикиллер» снимали без компромиссов, без малейшей оглядки на то, что скажут люди, и кассовый успех первой части – «достаточно большая неожиданность». Продюсеры, чей верный спутник – холодный расчет, делали только то, что доставляло удовольствие. Вразрез. В одном из интервью автор литературного «Антикиллера» Даниил Корецкий рассказывал, что изначально творческая группа нагрянула к нему в Ростов с дикими предложениями вставить в сценарий, и без того неподъемный от нагромождений предысторий и сюжетных переплетений, линию… гомосексуальную, линию антисемитскую или, напротив, сионистскую, а также несколько разрозненных персонажей-уродов (Амбала с его Валхаллой им было мало!). Но автор криминального бестселлера не позволил так надругаться над сценарием. В результате фильм обрел ту свежесть и бескомпромиссность, которые у людей теряются обычно лет после 16. Не только не осталось никаких сексуальных извращений – ни секса, ни даже намека на чувственность, одни только упругие и звонкие касания тел в бесконечных драках и разборках. Целомудренное мочилово. Подкрадывались, бежали, влипали в землю от звуков стрельбы, что сродни зуду бормашины, парни из завидной массовки. Егор Кончаловский орал самозабвенно, и резонировала бетонная глыбина на Дамбе, а за сто метров от места съемок прислушивался, а потом в тон крикам Егора улюлюкал так, что лежала трава, Гоша Куценко и извинялся перед теми, у кого закладывало уши: «Мне нравится, как Егор орет». Девчонки околокиношные курили, как старшеклассницы, – тайком, в кулачок, и с детской восторженностью перечисляли всех, кого удалось заманить в проект: «Ну, там Ульянов, и Шакуров тоже, Сидихин, а-хааа…» В итоге – сборы в кинопрокате более 1300 000 долларов, демонстрация ТВ-версии на «Первом» канале. Когда второго «Антикиллера» еще не начинали снимать, его успех уже был предопределен. Впервые российская картина была продана на 162 копиях, впервые – еще до начала съемок, и все – «за реальные деньги». Атмосфера на съемочной площадке была образцово-производственной. График. Бюджет. Партнеры. Сроки. Бюджет. Спонсоры. Юсуп Бахшиев, который, по его признанию, «свободно подпрыгивал» на съемках первого «Антикиллера», почти каждый день наносил визиты заинтересованным и вовлеченным в процесс лицам. Егор Кончаловский нервничал и смотрел на часы. Гоша Куценко, впав в ксенофобию, прятался даже от режиссера и продюсера. Несколько портретных зарисовок в жанре «как это было».

Юсуп Бахшиев – творческий продюсер в жизни и Кент на экране

Теневой герой, исподволь, «через форточку» просачивающийся в антикиллеровский Пантеон. Его проход в несколько касаний по сюжету – с наглостью дилетанта – делает кадр легче и светлее. «Трава – не наркотик», «Patria o muerte» – Бахшиев получает две фразы на фильм и тут же делает их крылатыми. На экране творческий продюсер изображает загадочного отморозка, по съемочной площадке передвигается с небрежной грацией лидера куртуазной панк-группы – попинывая какую-то цепь, поблескивая перстнями. Но более интеллигентного собеседника трудно найти. Великолепная закадровая музыка обоих фильмов – его заслуга, это он втиснул в рамки саундтрека второго «Антикиллера» Netslov и Cesaria Evora, Касту и Stereophonics, Deadушек и Clawfingers. Это он почти напророчил: «Всегда, когда ты повторяешься, продолжаешь какое-то свое начинание, которое было успешным, есть страшная опасность провалиться». Впрочем, отличная касса, собранная «Антикиллером-2», с точки зрения продюсера, провалом считаться не может. Почти 1300 000 долларов за первый уик-энд позволяют строить планы догнать и обогнать «Сибирского цирюльника» с его 2600 000 и задрать планку сборов для отечественной кинопродукции до 3000 000.

Ю. Б.: У нас масса партнеров в картине, и я уже так свободно не подпрыгиваю, как во время съемок первого «Антикиллера». Потому что один день меня вызывают на «Первый» канал, на другой день я еду в «ЦэПэШа» (Central Partnership), и всем нужно показать удовлетворительный результат. В этой ситуации достаточно тяжело сохранять свое лицо. И несмотря на то что ситуация так изменилась, кино получается намного жестче.

MN: Груз ответственности…

Ю. Б.: Дикий!

Вы не представляете, насколько тяжело сдвигать людей, насколько тяжела инерция мышления, что кино – не прибыльно. И то, что прокатчики пошли на то, чтобы вложить деньги в производство картины, понимая, что их контроль над процессом – весьма относительный, означает, что эти люди доверяют нам и полагаются на нас, значит, они уверены, что мы сделаем как надо. Я им за это благодарен.

MN: Помимо прокатчиков и телевидения, есть еще один серьезный партнер. Господа из Panasonic сразу признали: «Антикиллер» – настоящее самурайское кино…

Ю. Б.: Точнее, настоящее азиатское. Когда мы снимали первого «Антикиллера», корейское кино очень здорово выстрелило, и мы, наверное, попали под его влияние. И я всегда смотрел Куросаву и Такеши Китано. И Егор Кончаловский. Кстати, посмотрите на Егора внимательно, из него же Азия прёт!

Мы снимали психовик, находясь под сильным влиянием азиатского кино. При учете нашей как бы англо-саксонской культуры: Егор в Кембридже учился восемь лет, я пять лет жил в Лондоне. И то, что на эту культуру наложилась азиатская волна, нам очень помогло. Потому что я вообще считаю, что в кино должна соблюдаться определенная эклектика. Посмотрите, что сейчас в Голливуде творится: огромное количество режиссеров со всех стран мира! У них индустрия, они там знают, что делают, они подтягивают молодых режиссеров, которые привносят с собой аромат своих таиландов, корей и босний…

– Юс! – призвал Кончаловский.

Извинившись, Юсуп крутанул в руке черные очки и пошел в кадр – «гениалить» в одном из трех эпизодов, скупо отмеренных Кенту на два часа фильма.

Гоша Куценко – Лис

Самурайская природа героя бросила тень на актера. Два года назад он говорил без умолку и с упоением читал стихи – свои, Бродского, потом опять свои. Сыграв молчаливого и безучастного Лиса, Куценко как будто выговорился. Сегодня он без вдохновения рассказывает о новом фильме и не хочет ничего добавлять к описанию персонажа. Год уже как не пишет стихов. Зато записывает сольный альбом и «продюсирует» группу «Токио». Продюсерство становится каким-то новым всепобеждающим вирусом. Гоша назвал своего Лиса «Чайльд-Гарольдом в костюме». И в кадре, и за кадром он остался молчаливым и недосказанным. Его образ – эмоционально скупой, немногословный, предполагает дикую страсть, загнанную куда-то под кожу и прорывающуюся то во взгляде, то в жесте. Только глаза у Куценко усталые и недобрые, а жесты… Так он во втором «Антикиллере» не очень здоров и все прилечь норовит. Гоше тяжко. Он выносит бремя славы и народной любви.

– Гошенька, улыбнись, – тормошит Люба Толкалина, по первому фильму – Девушка из турагентства, по второму – Жена героя, а по жизни – жена Егора Кончаловского.

Суженый-Терминатор механически обнимает Любовь и обреченно позирует фотографам.

Егор Кончаловский.

В ореоле профессиональной романтики

Режиссер множества рекламных роликов, робкого и странноватого фильма «Затворник», немного путанного, но достаточно выразительного «Антикиллера-1». Снимает только через монитор, намеренно выстраивая дистанцию между собой и действием на площадке. Это фишка рекламного производства, и Егор признается, что ему так проще – все время видишь готовый кадр, как будто смотришь кино: «Живая сцена и ее проекция на экран воспринимаются по-разному. Когда наблюдаешь вживую игру актеров на съемочной площадке, не покидает ощущение фальши, а на мониторе посмотришь – все как надо». Отделение милиции на окраине Москвы. Избрано за «аутентичность». Съемочная группа работает. Стражам порядка куда деваться? И они работают – здесь же. Параллельные миры пересеклись. Настоящие сотрудники органов просачиваются по узким коридорам, наступая на ноги создателям мифов. Сцены снимают – с точки зрения обывателя, простейшие. Опознание террориста Ужаха, которого играет изменившийся до неузнаваемости Алексей Серебряков (это сродни только метаморфозам Николь Кидман в «Часах»). За пару минут должен сложиться паззл на экране фоторобота. Крошечный эпизод повторяют до одури. Сначала – лица актеров.

– Этот вроде похож… – робко твердит гражданка, подобравшая курицу убитого Крылова в первом «Антикиллере».

– Точно похож? – сурово допытывается следователь.

– Похож, – выдыхает вечная свидетельница.

Один раз, два, три… Темп жесткий. Через полчаса – та же сцена снимается с другого ракурса. Еще через час фиксируют только движение на экране фоторобота – сменяют друг друга глаза, носы, губы, подбородки. Работающие с фотороботом никак не могут усвоить, в какой именно момент нужно подложить черты серебряковского Ужаха. Фраза «Этот вроде похож» звучит чуть не в сотый раз, а лицо террориста возникает на экране то слишком рано, то теряется вовсе. Считают хронометраж, выверяют посекундно. Егор только воет: «Этот вроде похож! Этот вроде похож! И – ага! Что непонятно?» Свадьба Лиса и Любы. Закрытый «на спецобслуживание» ресторан. Всюду развешаны гирлянды воздушных шариков, и две барышни из фирмы, которая на таких шарах специализируется, каждый день мотаются на съемки – следить за праздничным убранством. Они не высыпаются и мерзнут. У барышень это кино вот уже где! Куценко – не Бандерас. Под навесом лежит гигантский картонный торт – многоярусный, с фигурками новобрачных на куполе и надписью: «Cuba – любовь моя». Торт таскают, как приговоренные, мужчины из массовки – так, чтобы кремовые розочки вихрем пронеслись перед камерой в момент встречи старых знакомых – Лиса и Банкира (Михаил Ефремов). Похоже на старую цирковую репризу про бревнышко. Ливень и ловля мгновений приличной погоды. Натура уходит-уходит. Торт в фильме так и не покажется. На следующее утро опять льет дождь, и опять нарушен график. Невеста дрожит в дырчато-кружевном свадебном одеянии. Ждут солнца, а когда оно наконец выкатывается, снимать невозможно, потому что за забором пыхтит и газует свой же автобус, и звук писать нельзя, и вообще – убить гада! Вся съемочная группа надрывается хором: «Глуши мотор!» А когда мотор наконец заглушен: «Уезжай из кадра!» Егор говорит про сложности:

– Сложности. Есть. Больше интересов надо учесть. «Первый» канал выступил заказчиком. Продюсеров стало больше. Хотя с Юсупом мы общий язык всегда найдем.

Но все же «Антикиллер» – экшн, коммерческое кино, здесь не надо мудрствовать – надо просто плотно и правильно снимать. Нет задачи дополнительной визуализации мира. Другое дело – мы пытаемся сделать не очередной милицейский фильм, а сагу о ментах. «Антикиллер-2» – это простая история, на которой вырастает гипертрофированная реальность, во многом иносказательная, со спецэффектами и плотным монтажом. Это по всем меркам европейский фильм. А восточное кино иногда смотрится лучше, чем оно есть на самом деле.

Владимир Кильбург: всегда за кадром

Кильбурга не встретить на съемочной площадке, ему не важно, что там режиссер с творческим продюсером высматривают в мониторе. От стадии разговоров с Бахшиевым на тему «экшна в кино сегодня маловато» плавно перешел к стадии разработки стратегии продаж. С уважением относится к детским сказкам и рейтингам. Одно из самых востребованных слов персонального лексикона – «бокс-офис» (или «касса»).

MN: 90% проектов так и остается на стадии разговоров, 10% реализуется, но не дожимается до победного конца, не доносится до аудитории…

– Это очень большой труд – заканчивать то, что начинаешь. Вначале было слово. «А прочитай Корецкого», – сказал Юсуп. Я прочитал – и пошла работа. Существует большая проблема с реализацией, и не только в нашем кино. Но, слава Богу, все меняется. Я еще помню те времена, когда по Дому кино ходили кинематографисты и обсуждали, кто бы что снял. А вот я бы заработал 50 000 000 долларов! Если бы смог. Конечно, многие что-то делают. Но отношение наших сверстников, тех, кто представляет молодое российское кино, отношение к тому, что будет после того, как кино будет снято, не то: получать зарплату во время съемок, «главное – я это снял», «я реализовался». Наш ки-и-инобизнес… Надо тогда к кино, как к бизнесу, и относиться. Бизнес подразумевает большую доступность и массовое распространение продукта, поскольку именно это определяет, хороший бизнес или плохой.

MN: Как Вы сами оцениваете успешность кинобизнеса в случае с «Антикиллером»?

– Фильм «торкнул»: мы заставили людей говорить о нем.

Кстати, по нашим данным, первый фильм Путину не понравился. Хотя почему он ему должен был понравиться? С другой стороны, «Первый» канал, который представляется чтящим интересы государства в лице президента, вряд ли бы предлагал нам сделать ТВ-версию. А первое человеческое и солдатское спасибо я услышал именно от представителей спецслужб. Важно воздействие на определенные рецепторы. Реклама. Если реклама правильная – не надо привлекать больших средств. Рекламная кампания первого «Антикиллера» стоила нам 200 000 долларов, а по оценкам специалистов ОРТ, ее воздействие было на миллион.

Ужах, летящий на крыльях ночи

И Бахшиев, и Кильбург, и Кончаловский – образованы, умны, профессиональны. Но вот парадокс «Антикиллера-2»: достойные люди сделали абсолютно недостойный фильм. На сценарий бросили целый интернационал сценаристов. Русские, еврей, азербайджанец и американцы. Сначала русскоязычные авторы писали свои куски текста, потом неровный по языку и стилистике материал переводили на английский, этот вариант правили американцы, и все снова переводилось – на русский. В результате язык сценария стал пластилиновым. Невнятные реплики липнут к зубам персонажей: и отплевывания героя Бортника «Гребаным Экибастузом», и чувственное придыхание Кента уже на титрах: «Трава не горит – трава тлеет» – только подчеркивают, что хороших слов авторы для своих героев не нашли. Условия контракта с Корецким предоставили большую свободу. В первый «Антикиллер» создатели старались утрамбовать всех литературных персонажей и понемногу – все сюжетные линии из книжки-первоисточника. В результате сюжет стал похож на огромную мантру: на взгляд непосвященного, абсолютно лишенный смысла, но многозначительный. Во втором фильме появилась возможность импровизировать, что позволило создать крепкий позвоночник сюжета, а также перенести действие в недалекое будущее и слегка сдвинуть границы – и государств, и здравого смысла. В результате бывший зэк Лис (Гоша Куценко) оказался полковником органов, который то за генеральским столом посиживает, то на задания в южную страну вместе со спецназовцами бросается – с автоматом наперевес, то к воровской шушаре чай пить ходит. И герой какой-то – временем траченный. Здоровье шалит, старые раны ноют. В интимных, домашних сценах все на кушетку прилечь норовит, а дивная суженая со странными ласками пристает: «Укольчик сделать?» Сюжет по-голливудски строен: «наши» (Лис и его друг, командир спецназа с именем-ярлыком Ренат Литвинов) захватывают генерала-террориста; его сын, Ужах, стремится вызволить отца и попутно устраивает разборки с «нашими» криминальными авторитетами, готовит теракты и захватывает в заложницы жену Лиса, Любу. Сюжет толкают нелепейшие случайности. Случайно террористы ведут бизнес с героями-уголовниками из первого «Антикиллера». Случайно Люба становится заложницей. Случайно предот-вращается страшный теракт. Случайно остается в живых Лис. Как анекдотический апофеоз Случая – та самая бабушка, «вечная свидетельница», которая в первом «Антикиллере» стащила курицу убитого друга Лиса, а во втором опять оказалась в эпицентре событий (ей на голову свалился главный террорист). Сцены удаления пули и финальной битвы террорист – грузовик вообще должны войти в сокровищницу киноабсурда. Очень много передовой техники. Присутствие которой не оправдано ничем, кроме контракта со спонсорами. Второй фильм стал великолепным материалом для рекламного ролика, где мобильный телефон конкурирует с глупыми случайностями за право определять судьбы героев и быть героем самому. Персонажи, как инородные тела, отторгаются техногенным пространством, и все эти телефоны и компьютеры выглядят каменными топорами в руках неандертальцев.

Нет ничего плохого в продюсерском расчете на успех. И этот расчет пока даже оправдывается. Но правильные, если смотреть из окошка кассы, действия (увеличение бюджета, привлечение серьезных партнеров, создание любовной истории на крови со стрельбой и мозгами по асфальту) не склеиваются в настоящее кино, как никогда не склеится в настоящую любовь расчет на карьеру и небедную житуху. Сегодня Кончаловский грезит картинами о доисторическим Казахстане и экранизацией классики русской литературы – о любви. Бахшиев озадачен лепкой параноидального шпионского сериала «Пешка в большой игре», где режиссером выступает Вячеслав Разбегаев (тот, который Метис). Кильбург планирует снять детскую сказку, и фильм про спорт, и третьего «Антикиллера», даже просчитывает возможности выращивания на этой почве российской бондианы, но не желает посвящать ей всю жизнь: «Вот спросят: “А что он сделал?“ – “Ну, знаете, он снял 27 “Антикиллеров”...» Вот что симпатично при всей антипатии к «Антикиллеру-2» – эти люди продолжают работать. Причем на проекты свои деньги достают сами, и партнерами признаны надежными и перспективными. Конечно, никакого Кино нет и в помине, есть кинопроцесс, выдающий кинопродукт – но с хорошей картинкой, хорошо продаваемый. И может быть, они отчасти правы: сначала нужно создать и отладить процесс на земле, а потом ловить что-то в небесах. Дай Бог им к тому времени оторваться от земли.